Метки: ЛСД

Пожарский плывет на вписку с ЛСД

На днях известный политик завел себе телеграм-канал и первым делом поделился с электоратом своими подписками в телеге. Естественно, я пошел их смотреть, ну как тут удержаться? Тем более, что упомянутый гражданин не любит анонимных незыгарей, что лично у меня вызывает интерес и радость.

99% этих политологов и анонимных инсайдеров вообще ничего не знают и всё выдумывают. Поверьте мне.   — А.Н. Навальный

Для начала объясню свою позицию — я считаю, что автор сообщения является частью сообщения. Любой комментатор ангажирован и на это всегда нужно делать поправку.

Скажем, слушая Латынину, полезно понимать кто такая Латынина, делать скидку на ее любовь к истории христианства, знать, что она считает, что отказ от колониализма — это была катастрофа для африканских стран, а современные проблемы европы вызваны отказом от традиционных европейских ценностей в пользу лево-либеральных. Это просто надо знать, чтобы правильно понимать, что она говорит.

С анонимными телеграм-каналами непонятно, кто это и чего ему надо. Эти сообщения — просто белый шум, их невозможно ни то что проверить, а просто оценить на соответствие образу мыслей говорящего. А стало быть, и читать их не стоит.

А вот из не-анонимных подписок осужденного гражданина на мой взгляд, выделяется канал Михаила Пожарского с чудовищным названием «Киты плывут на вписку с ЛСД»

Канал отличный. Есть и почитать, и подумать. Автор не просто порет отсебятину, а видна работа мысли. Вот, например:

Вчера уже многие прочитали историю, как в неком говнокафе при кинотеатре выгнали подростка-инвалида (владельцы кафе затем оправдывались тем, что подростков выгнали потому, что они сидели и ничего не заказывали минут эдак десять). Пару лет назад аналогичная история произошла с больной сестрой модели Водяновой, которую также выгнали из кафе. Что в итоге закончилось возбуждением, а затем закрытием дела по 282-ой почему-то статье (да и кафе закрылось).

Вопрос: как такие случаи соотносятся с «правом на частную дискриминацию», за которую выступают либертарианцы и прочие хорошие люди? Неужто собственник должен иметь право не пускать к себе инвалидов? Ну, в общем-то, должен иметь право не пускать кого угодно — иначе он не собственник. Однако эти конкретные случаи не попадают под действие права на частную дискриминацию. Дело в том, что заведения типа кафе работают на основе публичной оферты — это означает, что вывеска является открытой формой контракта, приглашающей всех желающих к заключению этого контракта (зайти в кафе). Можно было бы, конечно, заключать отдельный контракт с каждым посетителем, но это слишком затратно, поэтому все работает так.

Следовательно, если предложение публичной оферты предназначено не для всех и содержит ограничения, то эти ограничения должны быть обозначены в самом предложении. То есть на вывеске, в рекламе и т.д. Например, «Мужской клуб», «Салон для женщин», «До 18 вход воспрещен». Если ограничения не обозначены в оферте, но применяются на практике — это уже не право на частную дискриминацию, а попросту нарушение условий контракта. Поэтому Стерлигов, который честно повесил табличку с разъяснением, кого именно он не желает видеть в магазине, был в своем праве. А хозяев заведений, которые просто выгоняют кого им вздумается, можно и нужно бить кочергой по голове. Пусть либо честно пишут на вывеске, что не хотят видеть у себя инвалидов (и несут репутационные издержки), либо пусть следуют тем условиям, которые заявлены у них в оферте.

Или вот еще:

В журнале «Эон» Питер Лисон, экономист и представитель новой австрийской школы, рассказывает свою крайне занятную гипотезу о том, как в средние века работал «божий суд». Суть, вкратце, такова. В стародавние времена примерно между девятым и тринадцатым веком с доказательствами в суде зачастую было не очень, а дела намертво упирались в «слово истца против слова ответчика». Например, истец говорит, что ответчик украл у него кота, а ответчик клянется, что кота не трогал. В спорных случаях решение выносили при помощи «божьего суда» — для доказательства своей невиновности человек должен был сунуть руку в кипящую воду или взять в руку брусок раскаленного железа. Виновный ошпарится, а невиновного Бог оградит. Экая дикость, да? Нам же, таким прогрессивным, понятно, что в любом случае будет ожог?

Однако Лисон говорит, что не все так просто. Дело в том, что верующий человек, уверенный в своей невиновности, согласится на «божий суд», тогда как верующий человек, сознающий свою вину, перед лицом «божьего суда» предпочтет признаться и заплатить компенсацию (за кота). Таким образом, сама угроза «божьего суда» служила неплохим механизмом для выявления виновных. Но что делать с невиновными, которые рвались хватать руками раскаленное железо? Здесь Лисон предполагает, что все дело в священниках. Священники готовили кипящую воду и раскаленное железо, они же оценивали результат (наличие ожога). Если священник видел перед собой человека, смело идущего на «божий суд» и уверенного в своей невиновности, он мог затянуть ритуал так, что вода или железо оказывались не такими уж горячими. И действительно, согласно записям, куча народу благополучно проходили это испытание — то ли реально Бог помог, то ли что-то другое…

Надо сказать, такие объяснения мне нравятся куда больше, чем традиционные представления о том, будто бы Европа была населена дикарями, практиковавшими абсурдные ритуалы, покуда философы эпохи Просвещения не научили их чистить зубы и мыть лапы перед едой. У Лисона также есть интересная книга Invisible hook, посвященная истории пиратства (точнее, развитию правовых и демократических институтов на пиратских кораблях).

Короче, мастрид!